***


Утро. 

Снова это серое утро.

Два пальца в рот, надавить на начало языка и…рвота. Вот и ушел мой завтрак в пучину ржавых труб. 

- Аля, выходи, в школу опоздаешь, - кричит мама с прихожей.
- Сейчас, - быстро забрасываю в рот две жвачки, она не должна знать.
А что в этом такого плохого? Я просто хочу быть красивой, а красота требует жертв и регулярности. Сколько же я их принесла ей.
- Идем? – мама, мое солнышко, как всегда рада. А чему? Тому, что мы живем в коммуналке? Тому, что вкалывает, как лошадь, сутками напролет? Тому, что дочь у нее уродина и без каких либо способностей, которые помогут ей в будущем? Тому, что мой папа, генетический материал, обрюхатил ее в двадцать и сбежал? Чему же она так улыбается? Чему? - Ты у меня такая красавица, - бросает она невзначай, гладя кудрявую голову.
- Люблю тебя, - и мы расходимся по разные стороны. Ей не зачем знать, что перед школой я пойду в банк и положу на наш домашний счет деньги, которые она дала мне на завтрак. Ей ни к чему знать этого. Я все равно не ем. Нужно беречь фигуру. Какая фигура? Никакой. Я уродина. Единственное, что спасает меня это косметика, рвота по утрам и отказ от обеда. Без этого я была бы полной замухрышкой с лишними килограммами. А так я более-менее привлекательная особа, в которой уже нет овуляции, и торчат ребра, говорит мой внутренний голос. Но послав его подальше, я бреду в школу, где все как обычно. Света нет. Единственное, что может помочь мне вырваться из этого ада - красота, и я буду беречь её. 

Мама, я буду красивой, и обязательно спасу нас!

***

- Ох уж эти дети. Чего им неймется? – парировал ангел, провожая взглядом тринадцатилетнюю девочку.
- Во всем виновата мода, глянцевые журналы, - вторил ему второй ангелок с посеревшими крыльями. На его лице виднелись морщинки, а голубые глаза потеряли свою яркость.
- Снова смерть, Амезарак? 
- Да, - выдохнул падший ангел, вспоминая белокурую девчушку пятнадцати лет от роду. Девчушку, которую он проведывал каждую ночь. Он помнил ее улыбку, белокурые локоны, и ласковый взгляд. Она всегда улыбалась, даже когда кровь сочилась с ее вен, окрашивая ванную в красный цвет. Она звала его всю неделю, но он был слишком занят. У него не было времени на нее, а теперь и не будет. Его крылья посерели, и только тогда он понял, что это конец. Он не успел, - вены вскрыла, а я был в Африке у другой подопечной. – Нет ни горечи, ни отчаяния. Ангелам не позволено любить подопечных. Что-то чувствовать к ним тоже нельзя. Нет смысла. Работе это не поможет, а лишь помешает. Но каждый хранитель любит своего подопечного, и привязывается к нему, и это секрет каждого о котором знают все, но молчат.
- Сочувствую, - первый ангел остановился, обращая взор к земле, возможно он вспоминал кого-то из своих, а может просто захотелось посмотреть на людей, кто его знает? У них не принято говорить о прошлом, есть только настоящее. Ни больше, ни меньше, - много сейчас работенки. Самоубийц стало что-то много. 
- Так я не продержусь. Снова упаду.
- Благодари Господа, что он вообще дал тебе шанс. Ты же знаешь, что Азе он такой возможности не дал.
- И на том спасибо, - бросив беглый взгляд на часы в которых краснела туча, Амезарак напрягся, - нужно спешить, а то опоздаем.
И оба ангела исчезли, как по взмаху волшебной палочки, превратившись в быль. А были ли они? 

***

Алые облака виднелись на горизонте, окрашивая землю в кровавые тона. А люди шли, не замечая этой привычной красоты. Наступала ночь, время волшебства, чего-то сказочного, но не для ночных охранников. Для них это был самый тяжелый период борьбы с бесятами. Ночь – время греховного порока, смерти, крови и вожделения.

- Изыди, - с плеча девушки испарилось что-то красное, - успел, - ангел вытер пот со лба. С этим чертенком пришлось повозиться, он никак не хотел отпускать бедную девчушку, но Варахиил не из тех, кто просто так сдается. Пришлось использовать святую воду, но раз это помогла – отлично. 
Девушка продолжала свой путь, словно нечего и не произошло. Даже не подозревая, что только что ее спасли от смерти. А должна ли она знать? Зачем? Для этого существуют стражи, чтобы люди не умирали раньше времени. Компанией парней должен был заняться второй ангел. Если бы они не успели, пять парней изнасиловало одну девушку, и она умерла, не доехав к больнице. Но ее душа спасена. 
«Еще одна» - устало протерев глаза, подумал спаситель. 

- Что-то их сегодня много, Варахиил, - рядом показалась фигура в доспехах. В левой руке она держала белый шар с изображением креста, а в левой меч, который сиял белым пламенем.
- Так ведь праздник, Гавриил, мог бы уже привыкнуть, - Варахиил обернулся к товарищу. Сегодня они должны были патрулировать город вместе. Дело дрянь! Если двух архангелов поставили патрулировать в один день, да еще и в одну страну. Что-то точно идет не так. Слишком много смертей. 
Архангел Гавриил лениво подошел к Варахиилу, легким движение руки он поправил цветущую на груди белую розу, и улыбка озарила его немолодое лицо.
- Пойдем? Сдается мне, что ночка будет еще та, - и оба скрылись в ночной темноте, отправляясь на спасение очередной души.

***

- Мама, прости, - шаг. 

Больше нет ничего. Только свобода, легкость.

Асфальт все ближе, люди кричат, а я лечу, лечу, словно птица. Я свободна!

***

- Михаил! – прогремел бас на всю хрустальную залу.
- Да, Господь, - рядом с забитым столом присел мужчина в белоснежной тоге с мечом и щитом.
- Твоя подопечная летит, - как-то устало осведомил Бог архангела.
- Как летит? 
- Как птица, - отшвырнув от себя перо, и протерев посеревшие глаза, повторил Господь, - с крыши.
-Дьявол! – в ту же секунду раздался хлопок, и в комнате появился сам Дьявол, сверкая белоснежной улыбкой.
- Да-да? – весело спросил гость.
- Изыди, Сатана, - без эмоций прошептал владыка небес. Его порядком достало, что Дьявол все время приходит, стоит лишь кому-то из его подчиненных вспомнить его скромную персону. Этот прохвост только и горазд, что его выводить. Знает же, что дел невпроворот. Сам же все отчеты портит своими выходками. То ему, видите ли, смертей захотелось, то без изнасилования не прожить, а то кого-то до белой горячки доведет. 
- Чего же так грубо? – усевшись на стол, и недовольно закатив губки, спросило дитя Ада.
- Уйди, окаянный, и без тебя дел много, - Бог принялся что-то писать, бубня про себя о смертях, и рождаемости, о наводнениях и еще чем-то подобном.
- Ути-пути, какие мы ранимые, - Дьявол с довольной миной принялся массажировать спину Господа.
- Тьху на тебя! – сбрасывая руки, прогремел владыка. – Признавайся, твоих рук дело? – он кивнул на хрустальный шар, в котором летела девчонка.
- Может быть. Не помню, - кокетливо вторил Сатана.
- Паразит, - Господь снова принялся что-то писать, - а разоделся то как, - он окинул беглым взглядом Дьявола. На том красовался черный, кожаный костюм с красными языками пламя, - ты в нем на гея похож. Не жмет? Рациил- куда-то в сторону.
- Нет! А что ты имеешь против них, а?- возмущенно спрашивает Дьявол.
- Да ничего. Это ты постоянно людям нашёптываешь, что они плохие, а не я. Михаил, спасай уже девчонку, - тот час же архангел расправил свои белоснежные крылья, бросаясь в шар. Господь вернулся к своим записям. Девушка была в надежных руках. Михаил лапши наплетет, но душу спасет. Ни одного самоубийства или еще чего не будь, за всю службу у него не было. – Рациил, передай Авадону, что пора бы уже убить моряков.
- А это обязательно? – тихонько спрашивает ангел. Он еще молод, не привык.
- Нужно так.
- Да, - и легкая дымка света. Одной проблемой меньше. Самому тошно от смертей, но по другому никак. А потом слезы, истерики, мольбы, и как с этим жить? Ответ прост-молча. Все идет по списку. Не убей этих, умрут те, и наоборот. Нелегкое это дело-Землей управлять, а еще и этот Сатана!

Откинувшись на кресло, тяжелый вздох. 

Бумаги…-сквозь зубы.
- Я и правда, похож на педика? - непонимающе переспросил Дьявол. Знали бы они, сколько стоит этот костюм!
В расстроенных чувствах, он отправился восвояси, намереваясь добавить кипяточку чертовому дизайнеру костюма. 

***

Почему так медленно?

Я уже должна быть на земле, а люди кричать что-то невразумительное. 

Время застыло, и я наслаждаюсь полетом.


Что это? 

Рядом что-то светлое, теплое и родное.

Мама? 

Тяну руку. 

Нет.

Пыль…Жалкая пыль, былых времен.

Хочу упасть. Не хочу летать! Хочу расплестись красной лужицей на сером асфальте! 

- Хорошо летим, - что это? Глюк? Наверное. – И совсем я не глюк, я твой ангел-хранитель, - вторит светлое пятно, летящее рядом. Отлично. Еще и мысли читает. Тихий смешок.
- Не мешай мне лететь, - и даже в день моей смерти мне мешают. Не честно! 
- Но ты же не хочешь, верно? – Да от куда ему знать? – Я знаю. – Блин!- Нет, ангел-хранитель. И вот, что я тебе скажу, слушай внимательнее. У тебя есть два выхода: умереть или жить. 
- Умереть, - шепчу тихонько. Он услышит.
- Ты же не дослушала. - Такой теплый и светлый. Слезы? Я плачу? Нет! Я не могу, я готовила себя. Я не должна! – Все плачут.
- Я не все! – уже кричу, но звука нет. Земля близко, и я впервые за месяц не хочу ее видеть.
- Знаю. Ты спасешь тысячи людей. Ты умная девочка. Открою тебе секрет: ты придумаешь вакцину против рака, и спасешь жизни миллионам людей. 
- Я? 
- Ты. Только дай мне помочь тебе, - киваю, - умничка.
Что-то теплое окутывает меня. 
-Светло, - он такой теплый, родной. Чувство из детства. 

Я буду жить. 

***

-Хьюх, еле спас.
- Но спас же! 
- Да, - тянет архангел. 
- Может, не будем о работе? Год закончился, нужно и отдохнуть немного.
- Да.

Звук бьющихся бокалов. Реки вина. Смех. Сегодня отдых. За главного Гавриил, он не пьющий.
Будда, как всегда превзошел себя: вина, сладости, фрукты. Отдыхать так вовсю!

***

- Ты пьян! – возмущенно парирует Мария.
- Да! – не возражает Господь. 
- Дья…
- Только не его! – затыкая рот рукой, оглядываясь по сторонам, трясется Господь. Как же его уже достал этот паразит.
- Тьху на тебя! – высвобождается Мария. – Пить тебе нельзя. Сам знаешь.
- Знаю, - а в голове воспоминания. Первая пьянка с Буддой, и ты уже папаша. 
- Непорочное зачатие, - шепчет женщина, - ты хоть помнишь?
- Был пьян. А если хочешь вспомнить, Библию почитай, там все описали еще красочнее , нежели было на самом деле.
- Ага! Особенно там, где о непорочности, - саркастически подмечает женщина, пряча платиновые волосы за вуалью. 
- Да. С этим они перегнули. Люди, - словно это что-то объясняет, бросил Господь.
- Спать иди уже, завтра работы много, - ласково говорит Мария, улыбаясь краешком губ. Она его не любила веками, а сейчас чувствует что-то. «Не это ли счастье?» - думает владыка небес, провожая взглядом женщину.
- Гореть мне в Аду за то, что я содеял, - шепчет куда-то в темноту.
- Это можно легко устроить. У меня как раз котел освободился! – замечает чей-то бархатный голос.
- Иди ты, - нет сил изгонять этого нахала.
- Иду, любимый, - Дьявол ложиться рядом, заботливо накрывая одеялом себя и Господа.

Так они проводят ночь, под одним одеялом, на одной кровати. 
А утром возмущенные вопли Бога, и довольный смех Сатаны. Все на своих местах: того спаси, того убей, там торнадо, там потом, там смерть, а там рождение. Отчеты, списки, бланки и бумажная рутина.

На небесах без этого никак.

 

Примечания:
Можете быть, пинать, расчленять и доводить до коматозного состояния. Не все ли равно?
Имена ангелов и архангелов взяты из разных вер, но играет ли это роль? Небеса одни, и живут на их просторах все.